Год назад замначальника костанайского управления обороны Кибекова увезли на карете скорой помощи прямо из служебного кабинета. Ему была дорога на тот свет: диагноз инсульт, инфаркт, частичный паралич. Врачи успели помочь, но и сам Асылбек отчаянно боролся за жизнь, понимая, что ему нельзя умирать, ведь на руках пятеро детей и жена-инвалид.
Его выписали из клиники спустя 10 дней, предупредив, что период лечения и реабилитации будет долгим. А ещё через 10 дней паралич разбил его жену Асылзат. У неё началось разрушение позвоночника, оказались повреждены тазовые кости. Вероятно, так сказался стресс из-за болезни мужа.
На буквально еле двигавшегося Кибекова свалились все заботы по дому и хлопоты с детьми плюс уход за лежавшей в стационаре супругой. Причину случившегося с ней в Костанае долго не могли установить.
На помощь пришли родные и друзья, которые подключили все свои знакомства и связи. В конце концов Кибековым пришлось отправиться за медпомощью в столицу…
— Мы с братом переоборудовали заднюю часть машины: настелили досок, на них ортопедические покрытия, уложили туда Асылзат и повезли в Астану, — вспоминает Асылбек. — 700 километров преодолели на скорости 30-40 километров в час… Нам улыбнулась удача: ревматолог Наталья КРИВОРУЧКО вне очереди сделала срочную операцию, подняла жену на ноги. А мне сказала: мол, срочно займись своим здоровьем. То же самое я услышал от местных врачей, когда мы вернулись домой: “Если не начнёшь лечиться как следует, то умрешь”.
***
Кибеков прошел месячный курс медпомощи, в июле его отправили в реабилитационный профилакторий. Там его и застал звонок из военкомата. Его пригласили срочно прибыть на место работы, объяснив это… необходимостью проведения беседы перед увольнением.
— Нужно сказать, что в мае прошлого года, когда я ещё лежал в больнице, на меня наложили дисциплинарное взыскание и лишили премии, — говорит Асылбек Кибеков. — Сделали это в нарушение соответствующего устава, который запрещает накладывать взыскания в период временной нетрудоспособности. К тому же можно легко представить, что для моей семьи означала эта самая потерянная премия… Но этот случай не идёт ни в какое сравнение с тем, что произошло потом.
Кибеков в телефонном разговоре с сотрудником отдела кадров сообщил, что срочно прибыть не может, так как находится далеко за пределами Костаная, да и передвигается с трудом.
— Как человек, имеющий большой опыт работы в военкомате, в том числе в кадровой службе, я им предложил: если хотите ускорить события, сделайте запросы в медучреждения, изучите мою карту болезни. Выезжайте на место моего лечения либо дайте поручение местному оборонному ведомству, чтобы они провели со мной беседу в профилактории, после чего составляйте акт и на его основании оформляйте пенсионное дело. Либо дождитесь, когда закончится срок лечения, и я приду со всеми необходимыми документами. Сделайте как положено. Мне отвечают: нет, мы все равно вас уволим.
***
Кибеков появился в родном управлении 22 августа с закрытым больничным. Он обратил внимание, что дежурный на входе не доложил ему об обстановке. Спросил почему и получил ответ: “Асылбек Искакович, но вы же уволены 16 августа приказом Минобороны по достижении предельного возраста, теперь вы гражданский человек”.
Отправившись в областной штаб, Кибеков узнал: ко всему прочему он уволен как… “годный к воинской службе” без решения военно-врачебной комиссии. Конструктивного разговора с начальником управления полковником Акжолтаем УАЛИАХМЕТОВЫМ не вышло. Кибекова просто поставили перед фактом: передавайте дела и идите на отдых, заслужили.
— Выяснив у Уалиахметова, что претензий по службе ко мне нет, я заявил, что у меня таковые есть, — вспоминает Кибеков. — Во-первых, увольнение без моего ведома. Во-вторых, без учета состояния моего здоровья. Зачем сейчас спрашивать, как я себя чувствую, если за все предыдущее время моё руководство ни разу этим не поинтересовалось? Почему меня не предупредили об увольнении за месяц до выхода приказа? Ответить ему было нечего.
***
Кибеков говорит, что желания воевать со своим ведомством у него не было, поэтому он предложил руководству исправить ошибки и соблюсти закон, устранив нарушения его прав. Среди них неверно посчитанные стаж воинской службы и общий стаж, отказ в ношении военной формы одежды и санаторно-курортном лечении. Кроме того, лишение права на надбавку к пенсии и компенсации за болезнь, полученную при исполнении служебных обязанностей, а также за траты на лечение члена своей семьи. Но дело зашло уже слишком далеко. Никто ничего не исправил. Минобороновский приказ-то уже был выпущен! Заниматься делом по его отмене либо изменению никто из начальников не решился.
И начались у Кибекова хождения по мукам в военном суде. Пока безрезультатные.
Возникают вопросы: а за что с ним так поступили? в чем тогда состоят почётность и престиж воинской профессии? почему годы службы привели Кибекова к полному фиаско и чего теперь ожидать его коллегам, на глазах которых произошло все это беззаконие?
— Знаете, дело, по сути, не в деньгах, — объясняет Асылбек Кибеков. — Мы с женой никогда и ничего не просили, за соцпомощью не обращались, с трудностями справлялись сами — живность держали, гусей выращивали… А теперь сын меня спрашивает: “Папа, ты всегда пропадал на работе, а почему тебя выкинули?” Что я могу ответить? Что мне просто в лицо плюнули?..
Стас КИСЕЛЁВ, фото автора, Костанай