Будущий премьер Венгрии Петер Мадьяр выступил с громкой инициативой. Он предлагает соседям забыть о современных границах ради общей истории и хочет вернуть на карту мира Австро-Венгерскую империю. Разбираемся, что стоит за этими планами, и как они повлияют на отношения с Россией.

Имперское прошлое не даёт покоя

Петер Мадьяр, победивший на недавних выборах в Венгрии, сразу дал понять: он намерен менять расстановку сил в Европейском союзе. Вместо того чтобы спорить с Брюсселем в одиночку, будущий премьер предлагает опереться на соседей. Главная ставка — на Австрию, Словакию и Польшу.

Сегодня такие заявления звучат необычно — европейские лидеры, как правило, избегают слова «империя». Мадьяр пояснил свою позицию просто: раньше венгры и австрийцы жили в одной стране, и это не должно быть забыто.

«Я хотел бы укрепить отношения между Венгрией и Австрией не только по историческим, но и по культурным и экономическим причинам», — заявил политик.

Мадьяр горит желанием многое поменять

Альянс без Брюсселя

По данным западных изданий, Мадьяр предложил создать неформальный союз четырёх стран — Венгрии, Польши, Словакии и Австрии. Внешне это выглядит как дружеский клуб. На деле — попытка получить собственный вес внутри Евросоюза, чтобы голос Центральной Европы звучал громче, чем голоса Берлина или Парижа.

У этого замысла есть практическая сторона. Венгрия и Австрия давно связаны торговлей и энергетикой. Венгрия получает нефть и газ через австрийские хабы. Польша и Словакия, в свою очередь, заинтересованы в дешёвых энергоносителях и стабильном транзите.

Для России такая логика понятна и близка. Москва всегда говорила, что Европа должна сама договариваться о своей экономике, без оглядки на Вашингтон. Если центральноевропейские страны начнут действовать сообща и отстаивать свои интересы — это может ослабить антироссийские санкционные механизмы изнутри.

Главные «ястребы» Европы могут оказаться в пролёте...

Символ возврата к здравому смыслу

Отдельного внимания заслуживают переговоры Мадьяра с премьер-министром Словакии Робертом Фицо. Лидеры двух стран обсудили восстановление полноценной работы нефтепровода «Дружба». Этот трубопровод — реальная связка между Россией и Европой, построенная ещё в советское время.

Долгие годы по «Дружбе» шла российская нефть в Венгрию, Словакию, Чехию и Германию. После начала конфликта на Украине и введения санкций поставки неоднократно нарушались. Европейские чиновники требовали отказаться от русской нефти любой ценой, даже в ущерб собственным заводам.

Мадьяр и Фицо рассудили иначе. Они понимают: без дешёвых энергоносителей промышленность встанет, а люди начнут замерзать. Поэтому диалог о возобновлении работы «Дружбы» — это не просто технический вопрос. Это политический сигнал Брюсселю и Вашингтону: у Центральной Европы есть свой интерес, и он выше санкционной дисциплины.

Орбан уходит, но проблема с нефтепроводом остается

Империя или союз: чего ждать на самом деле

Конечно, заявление Мадьяра о возвращении Австро-Венгрии на карту мира — это громкая метафора. Никто всерьёз не собирается перекраивать границы и восстанавливать монархию. Речь идёт об экономическом, культурном и политическом сближении.

Однако для Брюсселя такие слова звучат тревожно. Европейские чиновники привыкли, что все важные решения принимаются в центре — в Еврокомиссии. А если страны начнут объединяться в региональные блоки и договариваться между собой в обход официальных процедур, то управляемость ЕС рухнет.

В этом смысле планы Мадьяра совпадают с интересами России. Москве выгодна многополярная Европа, где нет одного диктатора из Брюсселя, а есть несколько центров силы. И чем больше таких центров будут готовы торговать с Россией, тем быстрее закончится санкционная война.

Не исключено, что политическую карту Европы ждут важные преобразования

Что говорят в самой Венгрии?

Внутри страны инициативы Мадьяра встречают неоднозначно. Пожилые венгры, которые помнят социалистическое прошлое и времена относительной стабильности, скорее поддерживают разворот к России и к соседям по бывшему соцлагерю. Молодёжь и либеральная интеллигенция, напротив, хотят видеть Венгрию в составе «современной Европы» — без имперских амбиций и оглядки на Москву.

Мадьяр — хоть и молодой, но опытный политик. Он понимает, что его электорат — это люди 45–65 лет. Именно они помнят историю, боятся роста цен и хотят мира. Для них слова «общая история», «нефтепровод Дружба» и «имперское величие» — не пустые звуки, а часть их собственной биографии.

Поэтому, даже если идея новой Австро-Венгрии останется только идеей, сам процесс объединения центральноевропейских стран вокруг экономических интересов уже идёт. И Россия может извлечь из этого выгоду, если правильно выстроит диалог с Будапештом и Братиславой.

Венгры пока радуются победе Мадьяра, но долго ли продлится эта эйфория...

Вопрос в том — попытка Петера Мадьяра возродить «дух Австро-Венгрии» — это реальный шаг к независимой Европе без диктата Вашингтона или всего лишь предвыборная игра на чувствах избирателей?